Православие и олимпийские игры

Иеромонах Димитрий (ПЕРШИН), глава информационно-издательского управления
синодального Отдела по делам молодежи, специально для "Интерфакс-Религия"

Когда меня спрашивают, как я отношусь к Олимпийским играм, я отвечаю:
никак, мы в разных мирах. Но после того, как по блогосфере и масс-медиа с
нарастающей частотой стали прокатываться оруэлловские пятиминутки
ненависти к российской сборной, эти миры пересеклись.

Завышенные ожидания, нагнетаемая истерия, тональность фронтовых сводок,
проклятия на головы и ненашенских, и своих... Осталось ввести статью УК о
наказании немедалистов как дезертиров с огневой.

Боюсь, мы забыли о том, что игра есть игра, в ней не может не быть
проигравших. Мы разучились различать жанры: где сталинский приказ номер
227 ("ни шагу назад"), а где спорт, в котором как раз не надо стоять
насмерть.

Но на что тогда Патриарх благословил нашу сборную? Как относиться к
большому спорту и к заботе о здоровье? Чего ожидать от олимпийцев,
налагающих на себя, как, например, Евгений Плющенко, крестное знамение,
прежде чем вступить в борьбу? Наконец, чем нельзя расплачиваться ни за
какие медали, ни за какое здоровье, да даже и за саму жизнь?

Бэкграунд олимпийского ажиотажа прост: культ здоровья, охвативший к началу
III тысячелетия по Рождестве Христовом мир. Но здоровье - как виннипухов
мёд: если оно есть, то его сразу нет. Начиная с роддома: прививки, а затем
зубки, а затем глазки, а потом уже что-то более серьезное. И так до
старости. На каждую хворобу - своя лечёба, каждый шаг по жизни - с
профилактикой возможных осложнений.

И всё это на фоне навязчивой и вездесущей рекламы: наслаждайся, бери от
жизни всё, почувствуй себя богом, останови мгновение...

В итоге разлад между прописанными недомоганиями и пожизненными
удовольствиями выплескивается в каждодневную заботу о здоровье. Ради
здоровья не постятся, не создают семьи, не рожают детей, не..., не...,
не... И, напротив, ради того же здоровья посещают фитнес-центры,
устанавливают тренажеры, устраивают корпоративные матчи и выезды на
природу. Не всякий аскет ограничивает себя так, как современные модницы и
модники.

Реагировать на культ здоровья можно по-разному.

Некоторые призывают вообще отказаться от всякого искусственного
вмешательства - от родов в роддоме, от прививок, от диспансеризации, от
очков и даже от квасного хлеба. Надо, дескать, ориентироваться на природу
и не посягать на Божий замысел.

Другие выбирают себе одну какую-то систему оздоравливания. И, став
адептами своей методы, активно пользуют окружающих, ставят диагнозы,
делают прогнозы, всегда готовы объяснить всем все их проблемы - одним
словом, вовлекают в истинное учение и наставляют на путь.

Третьи сдаются, плывут по течению, заплывают жирком, наживают болячки и к
сорока годам становятся ходячими энциклопедиями на тему "как я довел себя
до..."

Во всех этих случаях стружка завивается вокруг пустоты.

В истории человечества проблема здоровья обозначилась несколько
тысячелетий назад. Забота о поддержании тонуса, гимнастика и профилактика
не были свойственны аграрным культурам, но стали присущи цивилизациям
городского типа; упоминания о специальных упражнениях встречаются в
медицинских трактатах египетского, вавилонского, древнегреческого и
древнеримского происхождения.

Физкультура - это плата за комфорт, за переселение в города. Постоянные
тренировки входили в круг обязанностей воинского сословия. И никакая цена
не казалась слишком высокой, если речь шла о победах империи. Собственно,
Дельфийские и Олимпийские игры были первой попыткой греков перевести
боевые состязания в мирное русло. А гладиаторские бои, напротив,
культивировали бесстрашие, решимость и жестокость - те качества, без коих
римляне не мыслили свою армию, разменивая на них жизни рабов.

Тем не менее забота о здоровье не порицается ни в Ветхом Завете, ни в
Новом, однако меняется интонация и тональность разговора о нем.

Во-первых, четко очерчиваются границы допустимого. Здоровье, равно как и
воинская доблесть, - это благо, но оно не стоит того, чтобы переступать
заповеди. Гладиаторские бои попали под запрет в 404 году после того, как в
Риме на арену выбежал греческий монах Телемак и стал разнимать сражающихся.
Толпа растерзала монаха, но император Гонорий окончательно упразднил
гладиаторские игры. За очеловечивание античной культуры христиане отдавали
свои жизни, и не стоит об этом забывать.

Во-вторых, в библейской традиции наличие либо отсутствие здоровья
возводится, с одной стороны, к внутреннему состоянию человека, а с другой
- к воле Божией об этом человеке. Причем вовсе не обязательно болезнь есть
наказание за грех. Страдание может иметь свою цель, и даже более высокую,
чем участь страдальца. Бог попускает сатане поразить тело Иова проказой
для того, чтобы отучить ветхозаветный Израиль от привычки объяснять скорби
кого-либо его же грехами, и, кроме того, приоткрыть тайну и меру Своей
любви, которая будет явлена на Голгофе. Страдания, которые обрушились на
Иова, перевернули его душу. Утратив детей, имущество и здоровье, этот
ветхозаветный страстотерпец вдруг как-то иначе начал постигать Самого
Бога: "Я слышал о Тебе слухом уха; теперь же мои глаза видят Тебя", -
говорит потрясенный Иов Творцу (Иов 42:5). В Новом Завете ответом на
вопрошания Иова был Крест, на котором в муках умирал безгрешный и
неповинный Господь.

Однако бывает, что телесные болезни действительно обусловлены нездоровьем
души. Вот почему Христос возвращает расслабленному здоровье со словами:
"Прощаются тебе грехи твои" (Мф 9:2, Лк 5:20). А когда Христос встретил в
храме человека, которого исцелил от болезни, мучившей его 38 лет, а тот в
ответ пошел и предал Его иудеям, то сказал ему: "Вот, ты выздоровел; не
греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже" (Ин 5:14).

В-третьих, раннехристианские апологеты обращаются к язычникам, сопоставляя
реалии христианской веры с теми явлениями, что были у тех на слуху, в том
числе, и со спортивным азартом. Так апостол Павел призывает всех христиан
последовать примеру античных атлетов: "Не знаете ли, что бегущие на
ристалище бегут все, но один получает награду? Так бегите, чтобы получить.
Все подвижники воздерживаются от всего: те для получения венца тленного, а
мы - нетленного. И потому я бегу не так, как на неверное, бьюсь не так,
чтобы только бить воздух; но усмиряю и порабощаю тело мое, дабы,
проповедуя другим, самому не остаться недостойным" (1 Кор 9:24-27).

Вопрос в том, можно ли сочетать стяжание венца тленного и венца
нетленного? Совместимы ли спорт, забота о здоровье и те усилия, которые
требуются для вхождения в Царствие Небесное? Или же это взаимоисключающие
векторы человеческой жизни?

В моей жизни был случай, когда эти векторы совпали. В 2005 году в большом
лагере Братства православных следопытов в Крыму на правах гостей
участвовал каратистский клуб. Было их вместе с тренером человек двадцать
со своей программой, тренировками и беседами о православии. Возраст - от
восьми до четырнадцати - именно столько было самому старшему, Тимуру,
который к тому же был мусульманином. И все бы ничего, но уж больно они
задавались перед моими следопытами: умеют, дескать, пятками по груше... А
мы вроде как какие-то ханурики православные. И тогда я как начальник
лагеря стал по ночам, уложив детей, навещать спортплощадку. А через три
дня поутру, как бы случайно, иду мимо - те подтягиваются, кто четыре раза,
кто семь, и спрашиваю: "Можно попробовать?" - "Ну давайте, батюшка", и
уступили мне турник. После десяти считали уже хором. На восемнадцати я
сломался, спрыгнул и спрашиваю Тимура: "Ну, а ты сколько?" Тот -
"Одиннадцать". "Нет, - говорю, - это что-то маловато, давай-ка пятнадцать,
тогда буду тебя как спортсмена уважать!" После этого наши каратисты стали
шелковыми. Первыми здоровались, перестали задирать носы, начали
православных уважать, а перед самым отъездом Тимур мне отрапортовал, что
теперь может уже все четырнадцать. Так что, перефразируя апостола Павла,
для каратистов мне пришлось вскарабкаться на турник, чтобы приобрести и их
(ср. 1 Кор 9:19-23).

Примеры выдающихся врачей, среди которых достаточно назвать имя святителя
Луки (Войно-Ясенецкого), получившего сталинскую премию за труды в области
гнойной хирургии, и великих спортсменов (укажу здесь лишь Владислава
Третьяка, Андрея Аршавина и многих наших олимпийских чемпионов-христиан)
убеждают в том, что и медицина, и спорт могут стать путем свидетельства о
Боге воскресения, будь это жертвенное служение пациентам или корректное
поведение на спортивной арене, не говоря уже о повседневной заботе о
собственном здоровье.

С другой стороны, не постигая смысла своей жизни, многие россияне не
усматривают его и в том, чтобы беречь себя: а зачем, если жизнь пуста?
Напротив, понимание того, что здоровье не собственность, а средство,
становится поводом заботиться о нем и быть в форме. А как иначе ты сможешь
делать дело своей жизни и отдавать себя тем, кто нуждается в тебе?

Надо ли вводить в школах специальный предмет (валеологию)? Мне кажется,
нет. Вполне достаточно было бы откорректировать существующие курсы "ОБЖ" и
физкультуры. Гораздо важнее раскрыть те смыслы, ради которых стоит жить и
стоит умирать. Если наши дети поймут, зачем им быть сильными и смелыми,
зачем им вообще жить на этой земле, все остальное они уже сделают сами -
запишутся в клубы и секции, пойдут в походы, найдут, чем занять свои руки
и головы. Но эта смысловая профилактика здоровья - задача уже не науки о
здоровье, а науки о культуре мысли и веры.

Здоровье очень важно для человека, но не важнее души. Поэтому, если
приходится выбирать между первым и вторым, не стоит забывать о том, что
душа вечна, а тело воскреснет в том мире, в котором нет ни печали, ни
воздыхания, но бесконечная жизнь. В наши дни перед подобным выбором нас
могут поставить медицинские услуги: препараты, приготовленные из
эмбрионов, различные экстрасенсорные и сексуальные практики, аборты - все
это иной раз предлагается пациенту ради его здоровья. В такой ситуации
отказ, быть может, сократит дни земной жизни человека, но станет его
исповедническим подвигом ради Христа.

Если же вернуться к Ванкуверу, то первое, что надлежало бы сделать по
возвращении домой, - это отслужить благодарственный молебен. На этих
состязаниях обошлось без рухнувших трибун и массовых жертв. Немного было
травм, особенно, тяжелых. И совершенно неважно, под каким флагом выступали
спортсмены. Когда Патриарх благословлял нашу сборную, он не призывал Божий
гнев на иные команды. В православной молитве никому нельзя просить зла.
Напротив, если уж молиться о спортсменах в большом спорте, то обо всех, и
прежде всего о том, чтобы все они вернулись живыми и здоровыми.

И все же один спортсмен погиб. На Олимпиаде в Ванкувере разбился
грузинский саночник Нодар Кумариташвили. Но это повод не для злорадства, а
для молитвы об упокоении его души.

И еще один нюанс: с моей точки зрения, количество чиновников, выезжающих
за бюджетный счет за опытом на подобные состязания, обратно
пропорционально не только количеству медалей, полученных на них, но и
количеству катков, футбольных полей, кортов, спортивных школ и площадок в
нашем Отечестве. Так не является ли вся эта спортивно-патриотическая
шумиха вокруг спортсменов, "не оправдавших надежды", весьма неуклюжей
попыткой перевести стрелки с больных голов на здоровые? И отсюда финальный
вопрос: а стоит ли играть в эти игры?


----------------------------